Фридман: «Американцами Лукашенко воспринимается как потенциально полезный и при этом безвредный»

— Если в разговоре с Коулом упоминалось о том, что якобы Лукашенко может поехать в Вашингтон прямо на личную встречу к Трампу, а там чуть ли не в Мар-а-Лаго, то из того, что Трамп написал в последнем твите следует другое — он ждет его на следующее заседание Совета мира, — отмечает в комментарии «Филину» политический обозреватель Александр Фридман. — Это уже другая история.

Коул также сказал, что они были разочарованы тем, что Лукашенко не приехал на первое заседание. И вот теперь речь не идет об отдельной встрече, речь о том, что Лукашенко должен приехать на Совета мира.

Но, конечно, не исключено, что для участников Трамп может организовать какую-то экскурсию к себе.

— Сначала хотелось бы уточнить, как Лукашенко туда доберется?

— Он же хотел через Чукотку лететь, пусть так и летит, оттуда на Аляску. Возможно, Трамп посодействует, чтобы его пропустили европейцы.

Тут есть еще деталь: на днях Песков вдруг заявил, что Совет мира не актуален для России и никакого членства там для РФ в связи с агрессией Израиля и США против Ирана быть не может.  

— Как же теперь Лукашенко выкрутиться между двумя «друзьями» — Путиным и Трампом?

— Это еще один тест для него. Думаю, он второй раз попытается попросить разрешение.

Что касается войны с Ираном, то он уже на встрече с Коулом дал понять, дескать, мне все равно, что вы там делаете, я очень люблю иранцев, но президента Трампа люблю больше.

При этом, как мне кажется, до этого заседания еще далеко. Пока идет война на Ближнем Востоке, вряд ли кто-то поедет на Совет мира. Логично было бы проводить его после окончания военных действий в Иране.

И совершенно непонятно, какая к тому времени будет внешнеполитическая реальность.

— А если бы, допустим, сейчас случился этот Совет, какие аргументы Лукашенко привел бы Путину, чтобы убедить его отпустить?

— Аргументация у него очень простая — я могу быть полезным. Американцами он воспринимается как потенциально полезный и при этом безвредный. Он же не помогает Ирану. А информацию какую Путину передать может.

У него задача показать, что он может быть полезным и для России. Теоретически, наверное, может. Например, если против него отменят санкции, он поможет обходить их РФ.

Если он действительно сможет расположить к себе Трампа, мало ли, нашепчет ему что-то в пользу РФ. То есть определенная польза для России может быть.

Но в этом месте, несмотря на то что Лукашенко как бы «никуда не денется», в Москве появляются страхи — а вдруг? Они боятся любого поползновения американцев на постсоветском пространстве, потому что считают, что это направлено против них.

По крайней мере, им вряд ли нужно, чтобы у Лукашенко были какие-то свои более тесные отношения с американцами. Кремль вполне устраивает, когда любой шаг, который делает Лукашенко, проходит под их контролем.

Конечно, они боятся, что он может выйти из-под контроля. А если еще посчитает себя каким-то большим и серьезном и начнет качать права в отношениях с Россией, возвратится к тому, что бывало не раз до 2020 года, когда он позволял себе выпады против?

Как сказал, когда американцы начинают как-то действовать на тех территориях, которые они считают своими, в Кремле сразу загораются красные фонари. И мы это наблюдали в феврале, когда Лукашенко пытался отправиться на первое заседание.

— То есть если бы сегодня позвали, его бы снова не отпустили?

— Если бы сегодня, думаю, Путин бы не отпустил. Тут еще и личное: как так — Лукашенко будут принимать, может, в самом Мар-а-Лаго, а Путина нет.

Они боятся, что Лукашенко на этом фоне может стать амбициознее, стать не настолько податливым. 

Хотя, мне кажется, что эти их риски преувеличены, потому что американцы не стремятся перетянуть его на свою сторону. Там другая политика. Они стремятся перетянуть его вместе с Россией, конкретно их двоих оттянуть от Китая. Это приоритет.

— А такая формальность как миллиард может стать препятствием?

— Наскребет он этот миллиард. Думаю, что в его понимании Мар-а-Лаго стоит миллиарда. У человека мечта жизни исполнится. Потом можно будет говорить: американцы приняли!

Эти комплексы по отношению к Америке присутствует совершенно откровенно. Даже из того, что Коул рассказывает, это видно.