Рыжиченко: «Мы видим деградацию регионов в течение многих лет. А у властей нет никакого решения этой проблемы»

Издание Белорусы и рынок обратило внимание, что к началу 2026 года по всей стране остался 341 рынок. Только в Минской области за семь лет закрылись 10 рынков, а в общем за это время — минус 35.

Только в нынешнем году с молотка были проданы рынки в Калинковичах и Мостах. Причем не с первой попытки. А новым владельцам «реанимировать» торговые ряды вовсе не обязательно — можно открыть вместо рынка кафе, объекты бытовых услуг, гостиницу и т.п.

О том, что значит для регионов закрытие рынков и торговых центров, «Филин» поговорил с представительницей ОПК по вопросам экономики, эксперткой в сфере госуправления и международного развития Алисой Рыжиченко.

— В TikTok много видео от беларусов, где показано, как закрываются практически все павильоны на открытых рынках, и таких случаев будет становиться все больше. Но то, что рынки закрываются и их потом продают за условные копейки, лишь бы местным властям избавиться от плохого баланса — это следствие, — говорит экономистка, — а причины формировались в Беларуси длительное время.

В первую очередь, если мы посмотрим на последние 5 лет — это демографический кризис и отток людей из Беларуси. От 300 до 500 тысяч, более точных данных, увы, нет. И это преимущественно люди в возрасте 35-50 лет, то есть, трудоспособного возраста, —переезжают, перевозят с собой семьи, детей.

А кроме этого, мы имеем еще огромный отток из регионов в столицу. Это видно по статистике количества жителей в Минске: в принципе, их число не меняется (около 2 миллионов человек), несмотря на значительную эмиграцию.

Такой расклад, отмечает Алиса Рыжиченко, не может не отразиться на экономическом состоянии регионов. Чем меньше остается людей трудоспособного возраста — тем ниже экономическая и деловая активность, жители получают меньшие зарплаты, покупают меньше товаров и так далее.

—Второй фактор, который усугубил ситуацию — целенаправленное удушение индивидуального предпринимательства, — продолжает экспертка, — в том числе на законодательном уровне. Это мы тоже наблюдаем в течение последних пяти лет.

В 2022 году были резко ограничены виды деятельности, подпадающие под упрощенную систему налогообложения, в 2023-м «упрощенка» вообще была ликвидирована для ИП, и налог вырос с 6% до 16-20%. А в 2024 году был введен закрытый перечень тех видов деятельности, которыми могут заниматься ИП.

Фактически, власти сами решают, чем предприниматель может заниматься, а чем нет. И это одна из важнейших причин, почему рынки умирают. Потому что основные арендаторы там — как раз таки ИП, которым абсолютно невыгодно создавать юридическое лицо, фирму для того, чтобы работать по своему направлению. Потому что это огромные издержки на ведение бухгалтерии, аренду офиса для юридического адреса, различные выплаты…

Результат, что называется, налицо: по официальной статистике, в 2023 году у нас в стране было чуть более 260 тысяч индивидуальных предпринимателей, в начале 2025 года — 237 тысяч, а к ноябрю прошлого года — 214 тысяч. То есть, за три года мы потеряли почти 50 тысяч ИП — каждый пятый предприниматель по стране вынужден был закрыть свое предпринимательство.

И вот они уходят с рынков, где работали, платили налоги, в определенной мере создавали рабочие места, как правило, для родственников. Конечно, это негативно отражается на рынках и торговых центрах.

Третий фактор — развитие маркетплейсов, типа Wildberries, Ozon, других интернет-площадок, с которыми беларуские предприниматели просто не могут конкурировать по цене.

Алиса Рыжиченко обращает внимание на еще один аспект, особенно важный именно для регионов. Рынок в небольшом городе — не только экономический, но и социальный центр. Многие покупатели знают продавцов и приходят не только за товарами, а еще за общением. Когда рынок закрывается — по сути, показательный сигнал, что район вымирает.

— А формат торговых центров, где представлены не только продукты питания, но и непродовольственные товары, бытовая химия, одежда, обувь, не очень-то применим к регионам. Такие центры больше ориентированы на областные города и Минск, в то время как населенные пункты небольших размеров страдают от того, что у них вообще ничего нет. И, кроме автолавки, рассчитывать не на что.

И с одной стороны, получается, что формат открытых рынков устарел. Это касается не только Беларуси, во всем мире тенденции розничной торговли таковы, что приходят крупные сети, часто занимают монополистическую роль и предлагают свои форматы торговых центров, а рыночки с прилавками уходят в небытие.

А с другой стороны, такие рынки являлись центром социально-экономической жизни для регионов, куда крупный бизнес часто не хочет идти: мало населения, низкие зарплаты, строить торговые центры там просто невыгодно.

— Очень грустная логическая цепочка вырисовывается: уходят предприниматели, минус налоги в бюджет, еще больше людей уезжают из регионов, потому что неперспективно. И у бизнеса еще меньше интереса строить здесь ТЦ, развивать рынки. То есть движение от плохого к худшему.

— Абсолютно верно. Потому что экономика циклична. Есть люди, которые формируют бизнес, создают рабочие места, платят налоги и ФСЗН, платят зарплаты — а те, кто получают эти зарплаты, идут их тратить в этом же регионе, покупают товары, в которые включен НДС, идущий в бюджет. И если выбывает одно из звеньев этого цикла, то ломается вся цепочка. У каждого из участников пропадает интерес что-то делать дальше.

Поэтому последствия для регионов будут действительно плачевные. И мы уже видим их деградацию в течение многих лет. А у властей Беларуси нет никакого решения этой проблемы, да и быть не может. Потому что они заинтересованы в полном контроле над экономическими процессами внутри страны, а такая модель экономики по факту не работает.

Нужно менять условия. Есть примеры, как это сделано во многих европейских странах. Пусть даже есть жесткие рамки и стандарты, и регулирование со стороны государства, но при этом есть возможность развиваться на свободном рынке и понятные условия.

А не так, как в Беларуси: сегодня ты платишь 6% налогов, завтра 16%, послезавтра 20%, и еще неизвестно, конец ли это или будет дальнейшее ужесточение.