Бабарико: «Если Беларусь для всех останется частью «русского мира», она просто перестанет существовать»

— Для меня сегодняшнее положение, в котором находится Беларусь, более критичное с точки зрения сохранения самостоятельности, — отметил Виктор Бабарико на DW. — В отличие от 2020 года, когда мы боролись за «другую» Беларусь, мы сейчас находимся в точке, где нужно бороться просто за Беларусь.

В войне между Россией и Украиной Беларусь является соагрессором и частью этой войны. По ее окончании, а когда-то любая война заканчивается, будет произведена какая-то реконструкция. И в рамках этой реконструкции роль Беларуси не очень понятна.

Если получится так, что Беларусь для всего мира останется частью «русского мира», она просто перестанет существовать, независимо от того, какая в ней будет власть. И, на мой взгляд, это намного страшнее, чем (последствия) 2020 года. И времени у нас тоже намного меньше.

В то же время Бабарико считает, что сейчас беларусы стали серьезно задумываться о будущем своей страны и перспективе ее поглощения Россией.

— Очень часто стала появляться информация о том, насколько красиво беларусы хейтят русских, приезжающих в Беларусь. Насколько массово это происходит.

Мне кажется, беларусы все больше и больше понимают, насколько важно сохранить себя. Все больше популярным становится ужываць родную мову. Полагаю, беларусы осознали ценность себя и своей страны как самостоятельной.

Я не говорю, что это заслуга 2020 года. Это очень сильно произошло на фоне войны. Беларусы не хотят войны и не хотят себя ассоциировать со страной, которая является агрессором.

Что касается оценки независимости, уточню, что мы не просто не стали независимы, после 2020 года мы стали намного страшнее зависимы.

Если раньше наша зависимость была в большей степени сырьевая, то теперь она дополнилась еще зависимостью рынков сбыта, мы фактически никуда не продаем свою продукцию, кроме России.

Но самое страшное, мы стали зависимы от военной составляющей России. Мы стали частью или плацдармом, или угрозой и базой для размещения российских войн. То есть наша зависимость по этим оценкам выросла в три раза.

Поэтому я говорю, что бороться сейчас нужно уже не за власть, бороться нужно за независимость Беларуси, именно как за страну.

Надо делать максимально все, чтобы по итогам войны мы имели возможность хотя бы продолжать говорить о Беларуси как о самостоятельной стране.

Также Бабарико высказался по поводу переговоров об освобождении политзаключенных:

— Я не считаю, что Лукашенко можно что-то заставить сделать. И «товар» в виде политзаключенных для него очень дешев, с точки зрения себестоимости производства. Но он очень дорог для тех, с кем Лукашенко ведет переговоры.

Вот если уж говорить про «товар», то у него высочайшая маржинальная стоимость. Посадить человека — для режима ничего не стоит, а напротив него (со стороны Запада) сидят люди, которые говорят: «Свобода — это самая высочайшая ценность».

Поэтому рассчитывать на то, что пока Лукашенко будет нужен этот механизм, он от него откажется, я бы не стал. Он может его временно, условно говоря, заморозить. Но как только у него возникнет эта необходимость, Лукашенко снова произведет этот «дешевый товар».

Поэтому, на мой взгляд, принципиально важно ставить условия не о количестве выпущенных, а о количестве и соотношении остающихся.

То есть, если мы берем за базу, условно, 1500 политзаключенных на момент освобождения, нужно ставить условия относительно того, чтобы их количество все время уменьшались и не увеличивались. Это как минимум.