Фридман: Для России закон о преследовании ЛГБТ — пунктик. Принимая его, Лукашенко продемонстрировал свою лояльность

Лукашенко подписал закон об ответственности за «пропаганду» однополых отношений, смены пола, бездетности и педофилии.

За это теперь будут наказывать штрафом до 900 рублей или даже до 1350 рублей, в случае «совершения «правонарушения» в отношении несовершеннолетнего». Все может закончиться и административным арестом.

Переход темы ЛГБТ на законодательный уровень политический обозреватель Александр Фридман считает стремлением к унификации с российскими законами.

«Филин» обсудил с ним, насколько далеко может зайти такая унификация.

— В России курс на развитие такой политики взят давно, еще в конце нулевых-начале десятых. У Лукашенко все эти гомофобные нарративы тоже были в обороте.

Чего только стоила его знаменитая фраза, адресованная бывшему министру иностранных дел Германии Вестервелле о том, что «лучше быть диктатором, чем голубым».

Тем не менее на законодательном уровне ничего не предпринималось. Более того, во второй половине десятых он перестал делать и подобные заявления. Потому что шло явное сближение с Европой.

Эта тема — важная для европейцев, поэтому решили ее оставить. Но в 2020 году к ней вернулись, вообще пошла вся эта антизападная риторика с образом «гейропы», причем как в Беларуси, так и в России. С тех пор ничего не поменялось.

— Но в России аналогичный закон был принят еще в конце 2022 года. Почему у нас столько ждали?

— Думаю, что сейчас во властных структурах беларуского режима значительно увеличилось количество людей, которые полностью ориентируются на РФ и на все их законы.

Там и раньше было достаточно желающих продвигать подобного рода российские законы. Та же Кочанова, мне кажется, вообще это делает из личных убеждений. Просто раньше, как сказал, с политической точки зрения это было нецелесообразно. Прагматизм перевешивал.

А сейчас уже наплевать на отношения с Европой, очевидно, что никаких подвижек на этом направлении нет и этот закон ни на что не повлияет.

А Россия в то же время ожидает унификации в идеологической и культурной политике. В так называемом «союзном государстве» все должно укладываться в идеологический российский канон.

То есть все совпало: появилась политическая целесообразность и, очевидно, поступило пожелание с российской стороны.

Что касается законов о преследовании ЛГБТ для самой РФ, то там это вообще пунктик. Присоединиться к нему — это еще и продемонстрировать свою лояльность. И Лукашенко ее продемонстрировал.

— Насколько далеко он может зайти в процессе унификации, будут ли в Беларуси ограничивать интернет, как в РФ?

— На самом деле, считаю, что Лукашенко как раз не хотел бы полной унификации. Он хочет проявлять самостоятельность. Да что там, он ненавидит, когда его представляют несамостоятельным, лишь исполнителем российской воли.

Видно же, как это злит его пропаганду. Думаю, что каждый раз он пытается все-таки в рамках дозволенного сопротивляться и демонстрировать самостоятельность.

Но в данном случае российское влияние определяющее. Тут вопрос только времени. Мне трудно представить, что в Беларуси будет относительно свободный интернет, хотя бы на сегодняшним уровне, в то время как в России закручивают одну гайку за другой.

Зачем им такой союзник, который работает по-другому?

— То есть в Беларуси заблокируют интернет?

— Не могу найти причины и аргументы, из-за которых этого могут не сделать. Разумеется, Лукашенко понимает, что это не понравится населению страны, и у нас может начаться то же, что сейчас происходит в России.

— Кроме людей, для которых действительно интернет остался единственной возможностью «выпуска пара», есть еще Коля и его способность находить в интернете нужные темы, наконец, есть твиты Трампа, где говорится о том, какой Лукашенко «замечательный».

— Все это вторично. Главное — желание России, то, когда она посчитает нужным унифицировать это и что готова будет для этого сделать, скажет «давай, унифицируй» или «ты должен унифицировать, потому что мы этого хотим».

Для России ни возмущение беларусов, ни твиты Трампа, мягко говоря, не аргумент. Повторю, решение будет принимать Кремль. А там могут поставить вопрос ребром, когда у Лукашенко не останется выбора. Как было со вторжения в Украину — хочешь-не хочешь, нам не интересно.