Данильченко: «Россияне меняют будущее нефтяной отрасли на возможность еще немного погрызть развалины Авдеевки»

— В апреле добыча нефти по Москве сократилась на 300 000–400 000 баррелей в сутки, — пишет Кирилл Данильченко. — Хотя мировое ралли цен и вытянуло их общую выручку в «плюс», это падение объемов тупо съело более миллиарда долларов потенциальной сверхприбыли, который уже буквально плыл им в руки. Вместо того, чтобы заваливать бюджет валютой на пике цен, Кремль вынужден тушить пожары в инфраструктуре. Причины лежат на поверхности, и это далеко не «добровольные квоты ОПЕК», которые они продают электорату».

У России есть официальная квота от ОПЕК+ — они «обязались» добровольно держать добычу на уровне 8,98 млн баррелей в сутки, чтобы поддерживать мировые цены.

Но сейчас их реальная добыча упала ниже этой квоты (до ~8,8 млн). То есть они сейчас не добывают нефть не потому, что они такие «надежные партнеры ОПЕК» и соблюдают договоренности, а потому, что они тупо не могут ее добывать и вывозить физически. Они выдают свою технологическую и логистическую импотенцию за сознательную рыночную политику.

Главная проблема, которую старательно скрывает их Минэнерго — это эффект забитой трубы, прямое следствие наших дипзабастовок. Когда дроны системно раздолбивают установки первичной переработки (АВТ) на НПЗ в европейской части РФ, возникает физический профицит сырой нефти внутри страны.

Нефть просто некуда девать. Резервуарные парки не безграничны. Экспортировать эти излишки по морю мгновенно нельзя — не хватает танкеров «теневого флота», а порты Черного моря и Балтики стали токсичными из-за рисков ударов.

Добавьте сюда РЖД, которая задыхается без людей, потому что армия и ВПК высосали кадры безумными зарплатами, создав дефицит у 100 тысяч железнодорожников. Когда труба заполнена, а завод стоит, у нефтяников остается только один выход — глушить скважины.

Экзотику типа «сливать нефть в природные овраги», как это делал совок, пока не рассматривают: спутники и экология с конца 80-х сильно эволюционировали, и такие фокусы обойдутся слишком дорого.

Цена вопроса колоссальная. Мы создали им «налог на войну». Потеря миллиарда долларов потенциальной выручки в месяц плюс обрезанная маржа из топлива и удобрений — это суммарно около $30 млрд, прошедших мимо кассы.

Остановит ли это танки? Нет. Но это заставляет их тратить внутренние резервы там, где раньше они гуляли на «экспортные излишки». Это не четверть извлеченного из кармана бюджета, это четверть потенциального ресурса, который мог бы пойти на технологическое перевооружение. Россия остается заваленной рублями, но становится все беднее на реальную валюту и технологийи. Они меняют будущее нефтяной отрасли на возможность еще немного погрызть развалины Авдеевки.

Это дорого, тупо, но это их сознательный выбор. Они буквально сожгли в сибирской мерзлоте новые больницы, школы и лекарства для собственных граждан, чтобы получить руины Авдеевки, где нет ни одного целого здания. Прекрасный обмен, очень «стратегический».

Но значит ли это, что падение добычи приведет к их быстрому отказу от агрессии? Да нет, конечно. Иранский режим он сидит в блокаде, которая выжигает у него сотни миллионов в день в стране, где мясо едят дважды в неделю, и всех «победил».

Средний северокореец годами ел миску кукурузы в день и продолжал это делать десятилетиями спустя — у авторитарных государств гигантский, животный запас крепости. В конце концов можно расстрелять еще 40 тысяч несогласных.

Однако мы работаем в сторону изменения отношения простых россиян к веселой экспедиционной войнушке, и работаем успешно.

Плач различных викторий бонь из ЕС вирусится не зря — все это все меньше похоже на СВО и все больше на то, что придется платить из своего кармана за руины Авдеевки многие десятилетия. И первое, что пойдет под нож — их общественный договор: «мы вам платим миллионы, а вы умираете». Придется мобилизоваться бесплатно, теряя через Верхний Ларс по миллиону в каждую волну.

Повторюсь: упадут они сами, от накопившихся внутренних проблем и кассовых разрывов. Но мы очень, очень сильно этому поспособствуем. Каждый их день в Украине — это увеличение цены, которую несколько последующих поколений россиян будут платить за то, что когда-то разрешили своему дедушке поиграть в Петра I. Счет выставлен, и счетчик крутится каждый день.